CRAZY QUILT

Апрельское колдовство

Sat, 28 Nov 2009 22:47:53 GMT

Высоко-высоко, выше гор, ниже звезд, над рекой, над прудом, над дорогой летела Сеси. Невидимая, как юные весенние ветры, свежая, как дыхание клевера на сумеречных лугах… Она парила в горлинках, мягких, как белый горностай, отдыхала в деревьях и жила в цветах, улетая с лепестками от самого легкого дуновения Она сидела в прохладной, как мята, лимонно-зеленой лягушке рядом с блестящей лужей. Она бежала в косматом псе и громко лаяла, чтобы услышать, как между амбарами вдалеке мечется эхо. Она жила в нежной апрельской травке, в чистой, как слеза, влаге, которая испарялась из пахнущей мускусом почвы.

«Весна… — думала Сеси. — Сегодня ночью я побываю во всем, что живет на свете. Она вселялась в франтоватых кузнечиков на пятнистом гудроне шоссе, купалась в капле росы на железной ограде. В этот неповторимый вечер ей исполнилось ровно семнадцать лет, и душа ее, поминутно преображаясь, летела, незримая, на ветрах Иллинойса.
— Хочу влюбиться, — произнесла она.
Она еще за ужином сказала то же самое. Родители переглянулись и приняли чопорный вид.
— Терпение, — посоветовали они. — Не забудь, ты не как все. Наша семья вся особенная, необычная. Нам нельзя общаться с обыкновенными людьми, тем более вступать в брак. Не то мы лишимся своей магической силы. Ну скажи, разве ты захочешь утратить дар волшебных путешествий? То-то… Так что будь осторожна. Будь осторожна!

Но в своей спальне наверху Сеси чуть-чуть надушила шею и легла, трепещущая, взволнованная, на кровать с пологом, а над полями Иллинойса всплыла молочная луна, превращая реки в сметану, дороги — в платину.
— Да, — вздохнула она, — я из необычной семьи. День мы спим, ночь летаем по ветру, как черные бумажные змеи. Захотим — можем всю зиму проспать в кротах, в теплой земле. Я могу жить в чем угодно — в камушке, в крокусе, в богомоле. Могу оставить здесь свою невзрачную оболочку из плоти и послать душу далеко-далеко в полет, на поиски приключений. Лечу!
И ветер понес ее над полями, над лугами. И коттеджи внизу лучились ласковым весенним светом, и тускло рдели окна ферм.
«Если я такое странное и невзрачное создание, что сама не могу надеяться на любовь, влюблюсь через кого-нибудь другого», — подумала она.
Возле фермы, в весеннем сумраке, темноволосая девушка лет девятнадцати, не больше, доставала воду из глубокого каменного колодца. Она пела.
Зеленым листком Сеси упала в колодец. Легла на нежный мох и посмотрела вверх, сквозь темную прохладу. Миг — и она в невидимой суетливой амебе, миг — и она в капле воды. И уже чувствует, как холодная кружка несет ее к горячим губам девушки. В ночном воздухе мягко отдались глотки.

Сеси поглядела вокруг глазами этой девушки. Проникла в темноволосую голову и ее блестящими глазами посмотрела на руки, которые тянули шершавую веревку. Розовыми раковинами ее ушей вслушалась в окружающий девушку мир. Ее тонкими ноздрями уловила запах незнакомой среды Ощутила, как ровно, как сильно бьется юное сердце. Ощутила, как вздрагивает в песне чужая гортань.
«Знает ли она, что я здесь?» — подумала Сеси.
Девушка ахнула и уставилась на черный луг.
— Кто там?
Никакого ответа.
— Это всего-навсего ветер, — прошептала Сеси.
— Всего-навсего ветер. — Девушка тихо рассмеялась, но ей было жутко.
Какое чудесное тело было у этой девушки! Нежная плоть облекала, скрывая, остов из лучшей, тончайшей кости. Мозг был словно цветущая во мраке светлая чайная роза, рот благоухал, как легкое вино. Под упругими губами — белые-белые зубы, брови красиво изогнуты, волосы ласково, мягко гладят молочно-белую шею. Поры были маленькие, плотно закрытые. Нос задорно смотрел вверх, на луну, щеки пылали, будто два маленьких очага. Чутко пружиня, тело переходило от одного движения к другому и все время как будто что-то напевало про себя. Быть в этом теле, в этой голове — все равно что греться в пламени камина, поселиться в мурлыканье спящей кошки, плескаться в теплой воде ручья, стремящегося через ночь к морю.
«А мне здесь славно», — подумала Сеси.
— Что? — спросила девушка, словно услышала голос.
— Как тебя звать? — осторожно спросила Сеси.
— Энн Лири. — Девушка встрепенулась. — Зачем я это вслух сказала?
— Энн, Энн, — прошептала Сеси. — Энн, ты влюбишься.
Как бы в ответ на ее слова с дороги донесся громкий топот копыт и хруст колес по щебню. Появилась повозка, на ней сидел рослый парень, его могучие ручищи крепко держали натянутые вожжи, и его улыбка осветила весь двор.
— Энн!
— Это ты, Том?
— Кто же еще? — Он соскочил на землю и привязал вожжи к изгороди.
— Я с тобой не разговариваю! — Энн отвернулась так резко, что ведро плеснуло водой.
— Нет! — воскликнула Сеси.
Энн опешила. Она взглянула на холмы и на первые весенние звезды. Она взглянула на мужчину, которого звали Томом. Сеси заставила ее уронить ведро.
— Смотри, что ты натворил!
Том подбежал к ней.
— Смотри, это все из-за тебя!
Смеясь, он вытер ее туфли носовым платком.
— Отойди!
Она ногой оттолкнула его руки, но он только продолжал смеяться, и, глядя на него из своего далекого далека, Сеси видела его голову — крупную, лоб — высокий, нос — орлиный, глаза — блестящие, плечи — широкие и налитые силой руки, которые бережно гладили туфли платком. Глядя вниз из потаенного чердака красивой головки, Сеси потянула скрытую проволочку чревовещания, и милый ротик тотчас открылся:
— Спасибо!
— Вот как, ты умеешь быть вежливой?
Запах сбруи от его рук, запах конюшни, пропитавший его одежду, коснулся чутких ноздрей, и тело Сеси, лежащее в постели далеко-далеко за темными полями и цветущими лугами, беспокойно зашевелилось, словно она что-то увидела во сне.
— Только не с тобой! — ответила Энн.
— Т-с, говори ласково, — сказала Сеси, и пальцы Энн сами потянулись к голове Тома.
Энн отдернула руку.
— Я с ума сошла!
— Верно. — Он кивнул, улыбаясь, слегка озадаченный. — Ты хотела потрогать меня?
— Не знаю. Уходи, уходи! — Ее щеки пылали, словно розовые угли.
— Почему ты не убегаешь? Я тебя не держу. — Том выпрямился. — Ты передумала? Пойдешь сегодня со мной на танцы? Это очень важно. Я потом скажу почему.
— Нет, — ответила Энн.
— Да! — воскликнула Сеси. — Я еще никогда не танцевала.
Хочу танцевать. Я еще никогда не носила длинного шуршащего платья. Хочу платье. Хочу танцевать всю ночь. Я еще никогда не была в танцующей женщине, папа и мама ни разу мне не позволяли. Собаки, кошки, кузнечики, листья — я во всем свете побывала в разное время, но никогда не была женщиной в весенний вечер, в такой вечер, как этот… О, прошу тебя, пойдем на танцы! Мысль ее напряглась, словно расправились пальцы в новой перчатке.
— Хорошо, — сказала Энн Лири. — Я пойду с тобой на танцы, Том.
— А теперь — в дом, живо! — воскликнула Сеси. — Тебе еще надо умыться, сказать родителям, достать платье, утюг в руки, за дело!
— Мама, — сказала Энн, — я передумала.
Повозка мчалась по дороге, комнаты фермы вдруг ожили, кипела вода для купанья, плита раскаляла утюг для платья, мать металась из угла в угол, и рот ее ощетинился шпильками.
— Что это на тебя вдруг нашло, Энн? Тебе ведь не нравится Том!
— Верно. — И Энн в разгар приготовлений вдруг застыла на месте.
«Но ведь весна!» — подумала Сеси.
— Сейчас весна, — сказала Энн.
«И такой чудесный вечер для танцев», — подумала Сеси.
— …для танцев, — пробормотала Энн Лири.
И вот она уже сидит в корыте, и пузырчатое мыло пенится на ее белых покатых плечах, лепит под мышками гнездышки, теплая грудь скользит в ладонях, и Сеси заставляет губы шевелиться. Она терла тут, мылила там, а теперь — встать! Вытереться полотенцем! Духи! Пудра!
— Эй, ты! — Энн окликнула свое отражение в зеркале: белое и розовое, словно лилии и гвоздики. — Кто ты сегодня вечером?
— Семнадцатилетняя девушка. — Сеси выглянула из ее фиалковых глаз. — Ты меня не видишь. А ты знаешь, что я здесь? Энн Лири покачала головой.
— Не иначе в меня вселилась апрельская ведьма.
— Горячо, горячо! — рассмеялась Сеси. — А теперь одеваться. Ах, как сладостно, когда красивая одежда облекает пышущее жизнью тело! И снаружи уже зовут…
— Энн, Том здесь!
— Скажите ему, пусть подождет. — Энн вдруг села. — Скажите, что я не пойду на танцы.
— Что такое? — сказала мать, стоя на пороге.
Сеси мигом заняла свое место. На какое-то роковое мгновение она отвлеклась, покинула тело Энн. Услышала далекий топот копыт, скрип колес на лунной дороге и вдруг подумала: «Полечу, найду Тома, проникну в его голову, посмотрю, что чувствует в такую ночь парень двадцати двух лет». И она пустилась в полет над вересковым лугом, но тотчас вернулась, будто птица в родную клетку, и заметалась, забилась в голове Энн Лири.
— Энн!
— Пусть уходит!
— Энн! — Сеси устроилась поудобнее и напрягла свои мысли.
Но Энн закусила удила.
— Нет, нет, я его ненавижу!
Нельзя было ни на миг оставлять ее. Сеси подчинила себе руки девушки… сердце… голову… исподволь, осторожно.
«Встань!» — подумала она.
Энн встала.
«Надень пальто!»
Энн надела пальто.
«Теперь иди!»
«Нет!» — подумала Энн Лири.
«Ступай!»
— Энн, — заговорила мать, — не заставляй больше Тома ждать. Сейчас же иди, и никаких фокусов. Что это на тебя нашло?
— Ничего, мама. Спокойной ночи. Мы вернемся поздно.
Энн и Сеси вместе выбежали в весенний вечер. Комната, полная плавно танцующих голубей, которые мягко распускают оборки своих величавых, пышных перьев, комната, полная павлинов, полная радужных пятен и бликов. И посреди всего этого кружится, кружится, кружится в танце Энн Лири…
— Какой сегодня чудесный вечер! — сказала Сеси.
— Какой чудесный вечер! — произнесла Энн.
— Ты какая-то странная, — сказал Том.
Вихревая музыка окутала их мглой, закружила в струях песни; они плыли, качались, тонули и вновь всплывали за глотком воздуха, цепляясь друг за друга, словно утопающие, и опять кружились, кружились в вихре, в шепоте, вздохах, под звуки «Прекрасного Огайо».
Сеси напевала. Губы Энн разомкнулись, и зазвучала мелодия.
— Да, я странная, — ответила Сеси.
— Ты на себя не похожа, — сказал Том.
— Сегодня да.
— Ты не та Энн Лири, которую я знал.
— Совсем, совсем не та, — прошептала Сеси за много-много миль оттуда.
— Совсем не та, — послушно повторили губы Энн.
— У меня какое-то нелепое чувство, — сказал Том.
— Насчет чего?
— Насчет тебя. — Он чуть отодвинулся и, кружа ее, пристально, пытливо посмотрел на разрумянившееся лицо.
-Твои глаза, — произнес он, — не возьму в толк.
— Ты видишь меня? — спросила Сеси.
— Ты вроде бы здесь и вроде бы где-то далеко отсюда. — Том осторожно ее кружил, лицо у него было озабоченное.
— Да.
— Почему ты пошла со мной?
— Я не хотела, — ответила Энн.
— Так почему же?.
— Что-то меня заставило.
— Что?
— Не знаю. — В голосе Энн зазвенели слезы.
— Спокойно, тише… тише… — шепнула Сеси. — Вот так. Кружись, кружись.
Они шуршали и шелестели, взлетали и опускались в темной комнате, и музыка вела и кружила их.
— И все-таки ты пошла на танцы, — сказал Том.
— Пошла, — ответила Сеси.
— Хватит. — И он легко увлек ее в танце к двери, на волю, неприметно увел ее прочь от зала, от музыки и людей. Они забрались в повозку и сели рядом.
— Энн, — сказал он и взял ее руки дрожащими руками, — Энн. Но он произносил ее имя так, словно это было вовсе и не ее имя.
Он пристально смотрел на бледное лицо Энн, теперь ее глаза были открыты.
— Энн, было время, я любил тебя, ты это знаешь, — сказал он.
— Знаю.
— Но ты всегда была так переменчива, а мне не хотелось страдать понапрасну.
— Ничего страшного, мы еще так молоды, — ответила Энн.
— Нет, нет, я хотела сказать: прости меня, — сказала Сеси.
— За что простить? — Том отпустил ее руки и насторожился.
Ночь была теплая, и отовсюду их обдавало трепетное дыхание земли, и зазеленевшие деревья тихо дышали шуршащими, шелестящими листьями.
— Не знаю, — ответила Энн.
— Нет, знаю, — сказала Сеси. — Ты высокий, ты самый красивый парень на свете. Сегодня чудесный вечер, я на всю жизнь запомню, как я провела его с тобой.
И она протянула холодную чужую руку за его сопротивляющейся рукой, взяла ее, стиснула, согрела.
— Что с тобой сегодня, — сказал недоумевая Том. — То одно говоришь, то другое. Сама на себя непохожа. Я тебя по старой памяти решил на танцы позвать. Поначалу спросил просто так. А когда мы стояли с тобой у колодца, вдруг почувствовал — ты как-то переменилась, сильно переменилась. Стала другая. Появилось что-то новое… мягкость какая-то… — Он подыскивал слова:
— Не знаю, не умею сказать. И смотрела не так. И голос не тот. И я знаю: я опять в тебя влюблен.
«Не в нее, — сказала Сеси, — в меня!»
— А я боюсь тебя любить, — продолжал он. — Ты опять станешь меня мучить.
— Может быть, — ответила Энн.
"Нет, нет, я всем сердцем буду тебя любить! — подумала Сеси. — Энн, скажи ему это, скажи за меня. Скажи, что ты его всем сердцем полюбишь».
Энн ничего не сказала.
Том тихо придвинулся к ней, ласково взял ее за подбородок.
— Я уезжаю. Нанялся на работу, сто миль отсюда. Ты будешь обо мне скучать?
— Да, сказали Энн и Сеси.
— Так можно поцеловать тебя на прощание?
— Да, — сказала Сеси, прежде чем кто-либо другой успел ответить.
Он прижался губами к чужому рту. Дрожа, он поцеловал чужие губы.
Энн сидела будто белое изваяние.
— Энн! — воскликнула Сеси. — Подними руки, обними его!
Она сидела в лунном сиянии, будто деревянная кукла. Он снова поцеловал ее в губы.
— Я люблю тебя, — шептала Сеси. — Я здесь, это меня ты увидел в ее глазах, меня, а я тебя люблю, хоть бы она тебя никогда не полюбила.
Он отодвинулся и сидел рядом с Энн такой измученный, будто перед тем пробежал невесть сколько.
— Не понимаю, что это делается?.. Только сейчас…
— Да? — спросила Сеси.
— Сейчас мне показалось… — Он протер руками глаза.
— Неважно. Отвезти тебя домой?
— Пожалуйста, — сказала Энн Лири.
Он почмокал лошади, вяло дернул вожжи, и повозка тронулась. Шуршали колеса, шлепали ремни, катилась серебристая повозка, а кругом ранняя весенняя ночь — всего одиннадцать часов, — и мимо скользят мерцающие поля и луга, благоухающие клевером.
И Сеси, глядя на поля, на луга, думала: «Все можно отдать, ничего не жалко, чтобы быть с ним вместе, с этой ночи и навсегда». И она услышала издали голоса своих родителей: «Будь осторожна. Неужели ты хочешь потерять свою магическую силу? А ты ее потеряешь, если выйдешь замуж за простого смертного. Берегись. Ведь ты этого не хочешь?»
«Да, хочу, — подумала Сеси. — Я даже этим готова поступиться хоть сейчас, если только я ему нужна. И не надо больше метаться по свету весенними вечерами, не надо вселяться в птиц, собак, кошек, лис — мне нужно одно: быть с ним. Только с ним. Только с ним».
Дорога под ними шуршала, бежала назад.
— Том, — заговорила наконец Энн.
— Да? — Он угрюмо смотрел на дорогу, на лошадь, на деревья, небо и звезды.
— Если ты когда-нибудь, в будущем, попадешь в Грин-Таун в Иллинойсе — это несколько миль отсюда, — можешь ты сделатььмне одолжение?
— Возможно.
— Можешь ты там зайти к моей подруге? — Энн Лири сказала это запинаясь, неуверенно.
— Зачем?
— Это моя хорошая подруга… Я рассказывала ей про тебя.
Я тебе дам адрес. Минутку.
Повозка остановилась возле дома Энн, она достала из сумочки карандаш и бумагу и, положив листок на колено, стала писать при свете луны.
— Вот. Разберешь?
Он поглядел на листок и озадаченно кивнул.
— «Сеси Элиот. Тополевая улица, 12, Грин-Таун, Иллинойс», — прочел он.
— Зайдешь к ней как-нибудь? — спросила Энн.
— Как-нибудь, — ответил он.
— Обещаешь?
— Какое отношение это имеет к нам? — сердито крикнул он.
— На что мне бумажки, имена?
Он скомкал листок и сунул бумажный шарик в карман.
— Пожалуйста, обещай! — сказала Сеси.
— …обещай… — сказала Энн.
— Ладно, ладно, только не приставай! — крикнул он.
«Я устала, — подумала Сеси. — Не могу больше. Пора домой. Силы кончаются. У меня всего на несколько часов сил хватает, когда я ночью вот так странствую… Но на прощание…»
— …на прощание, — сказала Энн.
Она поцеловала Тома в губы.
— Это я тебя целую, — сказала Сеси.
Том отодвинул от себя Энн Лири и поглядел на нее, заглянул ей в самую душу. Он ничего не сказал, но лицо его медленно, очень медленно разгладилось, морщины, каменные губы смягчились, и он еще раз пристально всмотрелся в озаренное луной лицо, белеющее перед ним. Потом помог ей сойти с повозки и быстро, даже не сказав «спокойной ночи», покатил прочь.
Сеси отпустила Энн.
Энн Лири вскрикнула, точно вырвалась из плена, побежала по светлой дорожке к дому и захлопнула за собой дверь. Сеси чуть помешкала. Глазами сверчка она посмотрела на ночной весенний мир. Одну минутку, не больше, глядя глазами лягушки, посидела в одиночестве возле пруда. Глазами ночной птицы глянула вниз с высокого, купающегося в лунном свете вяза и увидела, как гаснет свет в двух домиках — ближнем и другом, в миле отсюда. Она думала о себе, о всех своих, о своем редком даре, о том, что ни одна девушка в их роду не может выйти замуж за человека, живущего в этом большом мире за холмами.
«Том. — Ее душа, теряя силы, летела в ночной птице под деревьями, над темными полями дикой горчицы. — Том, ты сохранил листок? Зайдешь когда-нибудь, как- нибудь, при случае навестить меня? Узнаешь меня? Вглядишься в мое лицо и вспомнишь, где меня видел, почувствуешь, что любишь меня, как я люблю тебя — всем сердцем и навсегда?» Она остановилась, а кругом — прохладный ночной воздух, и миллионы миль до городов и людей, и далеко-далеко внизу фермы и поля, реки и холмы.
Тихонько: «Том?» Том спал. Была уже глубокая ночь; его одежда аккуратно висела на стульях, на спинке кровати. А возле его головы на белой подушке ладонью кверху удобно покоилась рука, и на ладони лежал клочок бумаги с буквами. Медленно-медленно пальцы согнулись и крепко его сжали. И Том даже не шелохнулся, даже не заметил, когда черный Дрозд на миг тихо и мягко прильнул к переливающемуся лунными бликами окну, бесшумно вспорхнул, замер — и полетел прочь, на восток, над спящей землей.
9с) Рэй Бредбери

Fri, 27 Nov 2009 22:12:35 GMT

впечатляет

Fri, 27 Nov 2009 16:21:05 GMT

Меняюсь, и все равно как была тет-а-тетным персонажем, так и осталась -общение глаза в глаза, в толпе теряюсь. И затыкаюсь (слава БОГУ) потихоньку, все интереснее жить, а не трепаться "за жизнь", про то, что жить надо и как надо...Каждый день - как подарок - развернуть и употребить по назначению ( обнаружив его предварительно:))

жизненно...

Fri, 27 Nov 2009 09:30:33 GMT

САША. Скажите... Скажите, пожалуйста, как выйти из этого заколдованного круга? Все мы незлые люди и хотим друг другу добра. Вот ведь они говорят, что любят меня... За что, скажите, люди мучают друг друга? Почему? И любят - мучают, и не любят - мучают. Вот и я веду себя жестоко, бестактно. Вы хороший человек. Но что я могу сделать? Вы любите меня?

ПАВЕЛ. Я люблю вас. Да.

САША. А я не люблю вас. Так что я могу сделать? И что вы можете сделать? Скажите.

ПАВЕЛ. Может быть, я как-то сумею заслужить вашу любовь?.. Может быть, со временем...

САША. Господи! Да разве ее можно заслужить? О чем вы говорите? Как же ее можно заслужить? Чем? Вы думаете, была бы вся эта неразбериха, весь этот ужас, если бы каждому воздавалось по заслугам?

ПАВЕЛ. Я ни на что не претендую. Я не имею права...

САША. А я вам и не советую претендовать, Я скажу вам по секрету: кроме вас, вообще никто не хочет претендовать.

ПАВЕЛ. Не нужно так говорить. Не нужно. Я прошу вас, посмотрите этот фокус до конца.

САША. Нет, уж вы послушайте. Мне тоже нужно выговориться. Хоть один раз. Ради бога, посмотрите на меня внимательно. Скажите, я уродливая? Я произвожу ужасное впечатление? Может быть, я глупая? Чрезвычайно глупая, одна на миллион, и это сразу бросается в глаза. Скажите правду.

ПАВЕЛ. Вы же знаете что это не так.

САША. Нет, не знаю. Когда-то я встретилась с человеком, который был... Господи, почему был? Он самый умный, добрый, красивый. Может бить, только для меня. Пусть так, но для меня он такой. И одно время мне даже казалось, что он тоже любил меня. Вернее, ему так казалось. (Испуганно.) А может быть, ему даже не казалось? Впрочем, это не важно. Посмотрите на меня внимательно. Что-то во мне, очевидно, не так. Иначе за что же меня так наказывать? Я ведь так хотела заслужить его любовь. Видите, как это глупо звучит.

ПАВЕЛ. Да, я понимаю. Это глупо.

САША. Но, очевидно, не так уж глупо, если тысячи людей этим занимаются? Как вы думаете? Очевидно, это правильно. Только не по адресу, вот в чем вся беда. Где-то нарушился порядок с самого начала. Кто-то пропустил свою очередь, и дальше все идет вкривь и вкось. Как вы думаете?

Павел не ответил, Саша задумалась.

Я в этом городе каждую улицу помнила так: здесь мы ходили, а здесь - нет. Все было связано с ним... А куда я могла уехать? Я не могла от него уехать... Я, конечно, смирилась... Наверное, со всем можно смириться. Только разве это жизнь, если нет радости ни в чем и если нет надежды?
И не нужно на меня так смотреть! Нельзя на меня так смотреть. Это какая-то ошибка, уверяю вас. Если бы вы знали, Павлик, как я унижалась...

ПАВЕЛ. Нет. Не говорите так. Это неправда.

САША. Это правда. Я готова была на все, только бы он был со мной. Мне необходимо было видеть его каждый день, только видеть, говорить, хотя бы это. Я не могла без него жить. Я звонила по телефону и слушала его голос. Я стояла под его домом и смотрела на окна, я писала ему письма вечером и клала их под подушку. Я целыми ночами сидела и бубнила: "Дорогой, миленький! Услышь меня, пожалуйста! Вспомни обо мне хоть на минутку. Я так люблю тебя, мой хороший..." (Плачет.) Ну скажите, разве женщина может так вести себя? Разве я могу воспитывать детей? - И разве может после этого кто-нибудь, ну хоть кто-нибудь любить меня? Даже вы!"

моменты

Wed, 25 Nov 2009 17:22:30 GMT

http://www.youtube.com/watch?v=jNVPalNZD_I

Tue, 24 Nov 2009 19:21:01 GMT

Есть версия, что Любовь, безграничная, настоящая, как в сказке, возможно, дается нам в последнем воплощении на Земле, когда все, что нужно здесь, мы уже совершили. Мы уходим в новое космическое путешествие обязательно вдвоем (в одиночку оно нам не под силу).
(c)

ну я так не играю, это как в анекдоте:"Как научитесь плавать, так воду в бассейн нальют"
вот эта версия милее:

http://www.youtube.com/watch?v=30wGwcO4_ac

Freddie mercury

Tue, 24 Nov 2009 18:15:37 GMT

5 сентября 1946 — 24 ноября 1991
Здорово, что он есть. Дю его полюбила тоже. Сказать БЫЛ язык не поворачивается.

http://www.youtube.com/watch?v=lSkx34M3XtY

про чудеса

Mon, 23 Nov 2009 06:54:57 GMT

Я хочу, я верю, я ДЕЛАЮ. Я не знаю...
Я - медведь, который целует принцессу, потому что даже волшебник, который всё это затеял, не знает, что произойдет...И слава храбрецам, а?
ВСЕМ - РАДОСТИ!

цитата дня

Sat, 21 Nov 2009 18:50:32 GMT

"...свобода означает не столько освобождение от чего-то, сколько волю к тому, чтобы что-то делать. Мы не можем освободиться от своей биологической природы... от воздействия социальных, эволюционных и экологических факторов. Но мы вольны занять свою позицию по отношению к ним или даже можем противопоставить им себя. Мы свободны по своему усмотрению распоряжаться картами, которые нам сданы, выбирать свою реакцию на судьбоносные события и принимать решения о том, какому делу или людям себя посвятить.
Данная свобода что-то делать влечет за собой обязательство. Каждый из нас за что-то/кого-то отвечает. Используя свою свободу для того, чтобы совершать ответственные поступки в окружающем нас мире, мы раскрываем смысл своей жизни. Лишь когда наша воля к обретению смысла сломлена, мы обращаемся к погоне за личными удовольствиями (Фрейд) либо финансовым благосостоянием и успехом в обществе (Адлер).
Если человек имеет духовную свободу и несет ответственность за свои поступки, это дает множество хороших результатов: душевное спокойствие, чистую совесть и удовлетворенность. Однако в этом случае они появляются естественным образом, как побочный продукт. Непосредственное же стремление к ним делает их достижение маловероятным или невозможным. Ничто не заставляет человека испытывать такую тревогу, как стремление к душевному спокойствию... Эти вещи не являются целями, к которым нужно стремиться... Вместо этого они возникают естественным образом у тех, кто живет ради чего-то еще, ради чего-то более важного..."
(с)Стивен Кови в "Восьмой навык: От эффективности к величию" цитирует Хаддона Клингбера-младшего

Sat, 21 Nov 2009 10:53:17 GMT

- Дю, ну ты что, ты же принцесса, принцессы так себя не ведут...
- Мам, ну что ты! Я не принцесса, я - пиратка!
Отслеживали тут с ней тему про сомалийских пиратов, Дю разочаровалась:
- И это пираты??
- А что ты думала? Пираты - это бандиты, только морские...
- Я!
- Что ты?
- Я буду другой пираткой совсем...

Fri, 20 Nov 2009 06:28:58 GMT

кухня - место силы...

Thu, 19 Nov 2009 19:36:11 GMT

Правило номер один - всё с любовью
номер два - никаких дискуссий, услышав поручение, отвечаешь:"Да, шеф" и выполняешь
номер три - эмоции по минимуму, ошибся ты или другой - исправили и вперед
номер 4 - работа на общий результат
номер 5 - для последнего клиента готовят так же как для первого и обслуживают также, потому что,
правило номер один - всё с любовью...

Сегодня ношусь по ресторану тудым-сюдым и сама себе персонажей фильмов напоминаю: Веру из "Вокзала для двоих" ( снаружи) и Тихиро из "Унесенных призраками" и Гвидо из "Жизнь прекрасна" по внутренним ощущениям...Хотя больше это всё на корабль похоже, пожалуй.
и в конце дня Ян ( главный по тарелочкам:)) как услышал: "Ирена, а ну ка, посмотрела на меня весело, это же ТЕАТР!"

Wed, 18 Nov 2009 06:32:40 GMT

- Дю, был такой чудесный поэт - Тютчев, который себя не очень-то поэтом и считал, так вот он сказал:
"Нам не дано предугадать,
Как наше слово отзовется.
И нам сочувствие дается
Как нам даётся благодать.

- Как хорошо сказано.

Всё это на великах, по дороге на маяк. Бо небо. И солнце, садящееся в море. Осенью такое счастье редко перепадает. тучи. Посему как паровозики из Ромашкова, если не увидим - опоздаем на целую жизнь...

И уже на месте, когда я металась, пытаясь фотоаппаратом остановить мгновение (без толку, естественно:)), Дюхино:
- Мам, как там:
"Нам не дано предугадать. как нам сочувствие дается"
?

А ведь и впрямь...

И ох, эти Дюхины почему. На которых я не знаю ответа, могу только думать вслух с ней на пару:
- Почему распяли Христа?
- Почему убивали евреев?
- Почему донесли на семью Анны Франк?

Tue, 17 Nov 2009 21:18:03 GMT

актуально

Tue, 17 Nov 2009 20:48:34 GMT

"Докажи! Себе докажи! Ты можешь знать всё, что угодно, но пока ты не доказал это на практике, ты не знаешь ничего! Лети!"
(с) Ричард Бах "Чайка по имени Джонатан Ливингстон"

Mon, 16 Nov 2009 17:04:43 GMT

Слова эти давным - давно в какой-то книжке из серии типа "Сам себе папа Карло и Буратино" прочитала и в себя встроила. и когда обнаружила их на стене рядом Дюхиной школой, обрадовалась...Как будто мне привет послали:)

Fri, 13 Nov 2009 18:03:35 GMT

http://www.youtube.com/watch?v=fGnZ7F1bHlM

так и живем:)

Wed, 11 Nov 2009 19:18:18 GMT

Mon, 09 Nov 2009 19:41:27 GMT

Итак твоя душа манит... Кельпи

Этот водяной демон, живущий в Англии и Ирландии, может принимать различные формы, хотя чаще всего он появляется в облике лошади с гривой из камыша. В шотландской низшей мифологии - водяной дух, обитающий во многих реках в озёрах. Келпи большей частью враждебны людям. Являются в облике пасущегося у воды коня, подставляющего путнику свою спину. Также демоны приманивают купающихся детей, а те, пораженные красотой и покладистым характером лошади, доверчиво садились на нее, чтобы прокатиться. Келпи тут же устремлялся в глубь водоема, унося свою жертву. Ноги человека приклеивались к бокам лошади, а руки - к гриве, поэтому севшему на келпи уже не было спасения. Говорят, что келпи способны скакать по поверхности воды, как по земле. Итак твоя душа поманит Кельпи. Что ж, это значит, что ты - человек независимый...Именно Кельпи поймёт тебя лучше, чем кто либо.

Пройти тест

картинки с выставки

Mon, 09 Nov 2009 19:29:27 GMT

Украинец, торгующий какой-то уличной газетой а ля питерская "На дне" в супермаркете. Вычислил нас с Дю как русскоговорящих, познакомились.
В воскресенье проезжаем мимо супермаркета:
- Привет, а вы куда?
- В церковь.
- В русскую?
- В голландскую католическую.
- А, ну ничего, католики тоже христиане, хоть и крестятся СЛЕВА НАПРАВО...
- Почему ты так думаешь?
- Ну...мне в русской церкви еще на Украине рассказывали...

Приятельствуем с мамой Дюшкиной подруги, к тому же на одной улице живем. Многое унисонит. общаемся взахлеб порой. Был момент, когда я ей рассказала, что пишу сама себе письма в будущее и отправляю через сайт специальный. И жаль, что нельзя самой себе в прошлое написать, лет 10 назад письма меня сегодняшней мне ой как бы пригодились. Помнишь, говорю, в первом "Терминаторе" он посылает своего будущего отца...Хизел делает каменное лицо:
- Я не видела "Терминатора", я не смотрю американские фильмы!"...
- А "Пиратов Карибского моря"? Нас с Дю этот фильм очень выручил в трудную минуту...
- Наверное, это хороший фильм, но он АМЕРИКАНСКИЙ. а я не смотрю американские фильмы...

В каждой избушке свои погремушки, некоторые наши не разрешают детям смотреть американсике мультики. т.е. я не о том, что стоит подсовывать ребенку всякую дрянь ( да дрянь нормальный деть и смотреть не станет, мне кажется). но вот если бы мои дети в свое время не ткнули меня носом в "Корпорацию монстров", "Шрека", "В поисках Немо" и еще многие вкусности, мне кажется. я бы что-то потеряла...

нынешний улов:)

Sun, 08 Nov 2009 20:20:50 GMT

Бабушки дико понравились, верю, что сама такой буду когда-нибудь...
И австрийцам респект всяческий, за пропаганду зимнего спорта и шоколада "Милка", который они вчера и сегодня в центре Гааги устроили. И лотерея была настоящей - обе путевки в горы выиграли тетеньки в возрасте вида весьма затрапезного и чуть не плакали от счастья...Все по честному, мы с Дю за них порадовались и сами в горы зимой захотели...

http://www.youtube.com/watch?v=IYkbJE5v0u8

дом

Sat, 07 Nov 2009 14:44:03 GMT

anfass построила модуль и это здорово. А я со своим собственным домом "разбираюсь", бо живой совсем. С радостями и обидами. Хороший очень. Не место для проживания как с прежними домами было. Недавно ангелочка на антресолях нашли - обрадовались.
И тут еще такая хитрая штука обнаружилась, оказывается, нельзя кого-попало в дом. Ведь давным-давно друг предостерегал:"..поосторожней с выносом частной жизни наружу. В принципе. Люди страшно неграмотны в отношении собственной психики и сознания, и невдомек им, что "капля камень долбит", а душа - не камень и очень нестабильна. Сущий "пустяк" может убить интим. Быть собой - интим."

Оказалось, что у дома тоже есть душа. А я в очередной раз наступила на грабли, просто зубцы другой формы.

голландский пейзаж

Fri, 06 Nov 2009 22:38:38 GMT

цитата дня

Fri, 06 Nov 2009 03:11:07 GMT

Я - путник и мореплаватель, я каждый день открываю в своей земле неизведанную землю.
(с) Халиль Джебран

:)

Thu, 05 Nov 2009 17:39:08 GMT

Это любезная моему сердцу anfass дом-подарок, а у меня вот

Какой ты дом? Перевернутый с ног на голову

У тебя все не так, как у приличных домов. Это как раз и радует! Ведь для полного счастья иногда достаточно перевернуть привычные представления, не так ли?

Пройти тест